— Это право, батюшка, принадлежит мне по должности, по данной присяге…
— Пред чем же.., пред чем вы присягали?
— Пред крестом и евангелием…
— Ах, вот как! Но в евангелии блуд осужден. Вы же блудник суть, живете с любовницей. Так как же вы смеете подымать против меня свой голос?
— Послушайте, батюшка… Как вас… Отец Александр, — беззастенчиво тряс пристав священника за праздничную рясу.
Между ними встала хозяйка:
— Оставьте, Федор Степаныч… Бросьте спор. Кушайте.
— Но, Нина Яковлевна, голубушка…
— Только — не голубушка…
— Простите, Нина Яковлевна… Но ведь отец Александр желает залезть в ваш карман, — бил себя в грудь пристав. — Ведь он же призывает рабочих черт знает к чему!..