— А нас не пристрелят здесь из-за куста? — и Прохор взял в руки винтовку.
— Да нет, поди, — неуверенно ответил бродяга. — Конешно, поручиться за шпану нельзя… Она, кобылка востропятая, блудлива другой раз.
Прохор в мыслях пожалел, что не прихватил с собой двух-трех стражников. И заторопился.
— Поедем поскорей. К ночи хорошо бы дамой.
— Я тебя отсель на твой прииск выведу. А там дорога живет, к ночи добежим домой.
У речонки копошились двое бородатых оборванцев. У них примитивное, сколоченное из самодельных досок приспособление для промывки золотоносных песков, нечто вроде вашгерда. В дощатый лоток сваливалась песчаная порода; ее привозил на тачке третий бродяга, а двое других большими ковшами лили на песок воду. Вода увлекала породу по наклонному, выложенному грубым сукном, дну лотка. Золотые песчинки осаждались на сукне, маленькие самородки задерживались возле деревянных планок, набитых поперек лотка, поверх сукна, в расстоянии около аршина друг от друга. Промытый же песок скользил дальше, вниз…
Прохор поздоровался. Старатели бросили работу, еще трое подошли с песков. В их руках железные лопаты с очень коротким древком.
— Кто вы такие? Зачем путаетесь по этакой гиблой трущобе? — спросил кривой старатель.
— Мы громовские приказчики, — ответил Прохор. — Слыхали про Громова? — хвастливо спросил он.
— Как не слыхать! Слыхали… Зверь добрый, — двусмысленно сказали старатели и переглянулись.