— Оно было бы мое, — все так же спокойно, с деланным невниманием к словам пристава, ответил Прохор, упорно перелистывая ведомость.
— Ах, вот как?! Оно было бы твое, оно было бы твое? Но почему? Признайся! Ты жулик, ты грабитель, да? — палил как из пулемета пристав.
— Нет. Я просто коммерсант. Филька Шкворень принес бы его мне и продал. А теперь… — и Прохор развел руками, все еще не подымая глаз на пристава.
Овладев собой, пристав заложил руки назад и с задорной усмешечкой покачался грузным телом.
— Прохор Петрович, — сказал он официальным тоном, — я все-таки просил бы вас со мной не шутить…
— А я и не шучу, — снова повторил Прохор.
— Вы, Прохор Петрович, в моих руках…
— А вы в моих…
— Стоит мне только… Знаете что?.. И от ваших дел, от ваших предприятий пыль пойдет…
— Ну, да и вам не сдобровать, — Прохор отложил ведомость, взял другую, стал класть на счетах цифры. — Я вас продам, предам, упекарчу на каторгу.