* * *
Было воскресенье. Андрей Андреич Протасов захворал. В сущности хворь небольшая,
— болела голова, градусник показывал тридцать семь и три. Как жаль, что фельдшер уехал в разведку с Прохором. Доктора же в резиденции не было; как ни настаивала Нина, Прохор не желал: «Мы с тобой здоровы, а для рабочих и коновала за глаза».
Катерина Львовна одна к Протасову заходить стеснялась. Пришли вдвоем с Ниной. Анжелика, впуская их, поджала губки и с раздражением сказала:
— Андрей Андреич больны.
Протасов в меховой тужурке сидел за столом в кабинете и штудировал историю французской революции; он подчеркивал абзацы, делал из книги выписки.
При появлении женщин он быстро встал, извинился за костюм. Катерина Львовна подала ему букет садовых цветов, Нина же быстро пришпилила к его тужурке бутон комнатной розы.
— Мне больше к лицу шипы, чем розы, — попытался он сострить; он всегда чувствовал себя неловко в женском обществе.
— Почему вы, Андрей Андреич, такой дикий? — спросила Нина. — Вот я вам невесту привела.
Катерина Львовна закатила глазки, замахала надушенными ручками.