— А сколько, батюшка.., всего-то?
— Много, Петька… Ох, большой у меня камень на душе… Убивец я… Не одну душу загубил…
— Кого же ты?
— Ну, чего там… Ну.., вот опосля скажу. Отходить когда буду.., в тот свет.., теперича еще, может, оклемаюсь. Буди Марью… Зови Прошку. Да-а.., ведь он в науке… Зря… Не надо бы. Зови попа… Пусть Гараська верхом смахает в Медведеве… Стой! стой!. Подожди-ка… Ну ладно… Покличь Марью…
Петр плохо понимал, что говорил отец. Пред его глазами стояла сосна, серел покрытый мхом вросший в землю камень, блестели и сладко позванивали червонцы, а дальше.., разливным морем бурлила вольная жизнь-услада.
Петр наскоро чмокнул отца в холодный лоб, брезгливо отер губы и тряхнул головой:
— Батюшка, благослови.
— Бог тебя благословит. Иди, покличь.
Петр расставил локти, благодарно взглянул на лучистый огонек у образов и радостно зашлепал босыми ногами по крашеному полу.
— Марья, батюшка зовет! Вставай!.. — потрепал по плечу жену. — Ну, шевелись…