Грицевец дважды подходил к земле, прежде чем ему удалось приземлиться недалеко от Забалуева. Тот, опустившись на землю, быстро освободился от парашюта и, поспешно сбросив с себя летную одежду, побежал что есть силы к месту посадки самолета.
Дальше все шло как по расписанию. Летчики действовали молча, без слов, точно все уже было обдумано заранее. Вскоре скрючившийся Забалуев сидел в тесном истребителе за худощавой спиной Грицевца. Теперь оставалось подняться. Только бы не разбить машину на взлете, хватило бы бензина, не навалились бы сверху враги!
Но все прошло как нельзя лучше. Огласив пространство зычным голосом мощного мотора, юркий советский истребитель рванулся вперед, оторвался от земли и пошел напрямик домой почти бреющим полетом. За ним помчался другой советский истребитель, который еще с самого начала следил за всеми действиями Грицевца и Забалуева и охранял летчиков, кружа над местом их посадки.
11. Сила товарищества
В воздушном бою с белофиннами вражеской пулей был поврежден советский истребитель. Самолет стал безудержно снижаться. Летчик Ромашко из последних сил пытался вытянуть свою подбитую машину, но она упорно тянула вниз.
Товарищи заметили, что с машиной Ромашко творится что-то неладное. Два ближайших самолета сразу пристроились к нему и, охраняя раненый истребитель, пошли сопровождать его.
«Лететь пришлось недолго. Все это происходило в глубоком тылу противника, и подбитый истребитель дотянуть до советской земли не мог. Он только старался подвести машину возможно ближе к своим войскам.
Наконец наступило время садиться — до земли оставалась сотня-другая метров. Ромашко выбрал место поукромней (чтобы враг не сразу нашел) и сел на белофинской территории.
В невеселом положении оказался летчик: один-одинёшенек, в глухой местности, рядом неисправный самолет. До своих далеко — пешком не добраться. Противник может нагрянуть в любой момент, а от него пощады не жди.