Теперь одна надежда на товарищей. Недаром кружат они над ним. Должно быть, попытаются вывезти его отсюда. Но беда: площадка совершенно непригодна для посадки истребителя.
Вот один из двух сопровождавших его летчиков — Добров — повел машину на снижение с явным намерением опуститься возле Ромашко.
С большой осторожностью подвел к земле Добров свой истребитель. Еще несколько секунд — и он коснулся снега. Но тут произошло непредвиденное: самолет потерпел аварию, и Добров получил тяжелые ранения…
Положение создалось еще более серьезное. Враг, конечно, проследил советские самолеты, и его можно ждать с минуты на минуту.
Надо скорее уходить с этого проклятого места и постараться продержаться некоторое время, пока подоспеет помощь. А что помощь придет обязательно — в этом летчики были уверены.
Но как продержаться, как уйти? Доброву становилось все хуже и хуже. Он уже не был в состоянии двигаться. Боль во всем теле затемняла сознание.
— Иди, спасайся сам, — предложил Добров товарищу.
Но разве мог Ромашко в такую минуту бросить друга! Если уж суждено погибнуть, то вместе. Надо только сделать все, что в его силах. Он подхватил раненого Доброва и понес его…
Между тем второй летчик, сопровождавший самолет Ромашко, а затем наблюдавший за действиями Доброва, отправился домой для доклада начальству о случившемся. Узнав о несчастье, красное командование сейчас же выслало к месту аварии девятку истребителей. Они должны были найти летчиков и оказать им помощь.
День клонился к вечеру. Крутила пурга. Истребители безуспешно кружили над неприятельской землей: ни потерпевших аварию летчиков, ни их самолетов найти на земле не могли. Из-за пурги истребители даже не были уверены в том, что достигли именно того места, где произошла авария.