На рассвете вылетели снова. К этому времени пурга утихла. Одному звену истребителей удалось разыскать разбитые самолеты, но возле них толпились неприятельские солдаты. Доброва и Ромашко ни здесь, ни поблизости не оказалось.
Три звена истребителей продолжали поиски. Они внимательно осмотрели всю местность на много километров вокруг, но товарищей не обнаружили.
Тем временем измученный, обессиленный Ромашко около восемнадцати километров нес на себе Доброва. Ночью, в пургу они выбрались на лед Финского залива. Это спасло их от плена. Но вскоре лед развело, они едва не утонули. С трудом удалось им удержаться на уходящей в море небольшой льдине. Здесь и обнаружило их звено летчика Бобрика.
Но что делать, как спасти товарищей? Размер льдины не превышал двухсот пятидесяти метров в длину и всего лишь ста метров в ширину. Садиться истребителю на такой «пятачок» было безумием. И все-таки командир звена Бобрик пошел на посадку.
Сильно волновались за товарища и в воздухе и на льдине. К счастью, все обошлось благополучно. Бобрик ловко коснулся лыжами самолета одного края льдины у самой воды и сумел остановить машину всего лишь в шести метрах от противоположного края.
Примеру Бобрика последовал другой летчик звена — Шаров. .Он мастерски посадил свою машину рядом с самолетом командира. А в это время третий летчик звена, Кузнецов, кружил над льдиной и охранял товарищей от возможного нападения на них вражеских самолетов.
Без долгих раздумий летчики собрались в обратный путь. Надо было торопиться. Шаров буквально втиснул в фюзеляж своей машины совершенно иззябшего Ромашко. Сложнее оказалось дело с Добровым. Он был неподвижен, окончательно потерял сознание. Бобрик взвалил его себе на плечи, кое-как уселся со своим необычным грузом в машину. Самолеты оторвались от льдины и легли на курс.
Всю дорогу вел Бобрик свой самолет, управляя одной рукой, а другой удерживая раненого Доброва.
Такова сила товарищества в среде советских летчиков.