Между тем мы уже углубились в неприятельский тыл. Надо было заняться разведкой. К тому же мы вышли из обстреливаемого района, и шрапнель разрывалась все дальше и дальше от нас. Теперь все мое внимание было сосредоточено на работе мотора. Летнаб внимательно рассматривал землю то с правого, то с левого борта самолета. Временами смотрел в бинокль. Отмечал на карте расположение неприятельских пушек, делал записи в блокноте. Иногда привлекал к разведке и меня. Тогда мы вместе обследовали дороги, леса и деревни, всюду выискивая неприятельские войска.
На опушке леса и на окраинах четырех деревень мы обнаружили неприятельскую артиллерию. Она сама выдала себя блестками выстрелов, когда обстреляла нас. На проселочных дорогах, ведущих к окопам, мы обнаружили несколько обозов, повидимому с продовольствием и фуражом. По шоссе, обсаженному деревьями, мчались грузовые и легковые автомобили, поднимая за собой тучи пыли. В одном месте, по обочине шоссе, держась в тени деревьев, шел небольшой отряд пехоты.
Наконец мы приблизились к городу Н. Артиллерия, охранявшая город, заметила нас, и десятки снарядов полетели навстречу, усеяв наш путь клубящимися дымками разрывов. Мы облетели город справа и направились к городскому вокзалу. Здесь, по имевшимся сведениям, должна была производиться высадка прибывавших по железной дороге войск.
Действительно, когда мы, окруженные разрывами шрапнели, приблизились к вокзалу, вся привокзальная площадь была полна народу. Чернели народом и примыкавшие к площади улицы. Судя по тому, что в некоторых местах люди стояли правильными рядами, это были войска.
Несмотря на сильный обстрел, мы снизились здесь и покружили над вокзалом. Летнаб внимательно обследовал весь этот район и железнодорожные пути. На них, дымя паровозами, стояло несколько поездов, и множество отдельных вагонов было разбросано на путях. В нескольких километрах отсюда виднелся еще один поезд, который быстро приближался к городу.
Теперь нам оставалось обследовать ближайшее к городу село. Село это встретило нас так же торжественно, как город. Только приблизились мы к нему — внизу заговорили пушки. Около нас все небо пылало огнем разрывов. Но вдруг стрельба прекратилась.
— Перестали пушки лаять — значит, ищи «немца» в небе. Он где-нибудь здесь, близехонько, — пояснил летнаб.
Под «немцем» у нас всегда подразумевали неприятельский самолет, будь то австрийский или немецкий.
И в самом деле: немного ниже нас, метрах в пятистах, мы заметили два вражеских самолета. На концах крыльев и на хвостах резко выделялись черные кресты на белом квадрате. Это были опознавательные знаки всех неприятельских машин.
Один самолет, набирая высоту, направился в нашу сторону. Другой пошел дальше, намереваясь отрезать нам путь.