— Как перепилили кожу, так я стал без памяти.
Когда Ваня пришел в себя, изба была пуста, он лежал на полу, залитом кровью, подле него стоял на коленях русский санитар и бережно гладил его по взмокшей голове, приговаривая участливо: «Ничего, паренек, не робей, я крепко перевязал».
Ваня думал, что он уже у своих, что его отбили. Оказалось, санитар, тоже пленный, остался в селе с тяжело раненными. Его вызвали, чтобы перевязать Ване руку. Кисть была отпилена начисто.
«Знаешь, они смеялись, — рассказывал Ване санитар, — говорили: «Ты больше зольдат никс, стрелять никс» — воевать никогда не сможешь».
«Ну, это мы посмотрим — никс или как! Мое слово последнее», ответил мальчик, снова теряя сознание.
Ваня через три недели убежал от фашистов к матери. Живя в деревне, с гноящейся рукой он ухитрялся помогать партизанам. Когда вошла Красная армия, его отвезли в госпиталь. Сейчас рука уже подживает.
— Как новая кожа у меня нарастет, уйду на фронт, — говорит он твердо. — Я уже левой рукой стрелять научился, а в разведку и тем более гожусь. Пусть посмотрят — никс или как.
ТО, ЧТО РАССКАЗАНО ЗДЕСЬ, ПОДТВЕРЖДАЮТ ТЫСЯЧИ СВИДЕТЕЛЕЙ
Убитые, встаньте!
Мальчики играли в войну, пыхтели, пытаясь повалить друг друга, и сердились, если враг не падал. Кончилось тем, что были убиты все, кроме командира. Он оглянулся, вытер со лба пот и вдруг закричал: