Прибыло пополнение. Его распределили по ротам между старыми бойцами.
Во всех частях бригады Котовский вводил усиленные учебные занятия и политические беседы. Заготовлялись мишени для учебной стрельбы. Красноармейцы же только и говорили между собой, что скоро придет обмундирование, и бригада опять отправится на поля Украины.
Кавалеристы из дивизиона Нягу мечтали о том, как они снова поскачут к берегам Днестра, как доберутся вплавь до родного берега, до садов и виноградников, и с помощью бессарабских крестьян навсегда прогонят румынских бояр.
Старые бойцы-южане тяжело переносили наступление холодов. Ветры продували бараки. Печурки обогревали плохо. Под каждой шинелью спало по два-три красноармейца.
Было холодно и голодно; к тому же начался тиф. Скорее бы обратно на Украину, к боям, прикончить врага! 1 ноября, в 5 часов утра, комбрига вызвали к аппарату. — У аппарата Котовский.
— Принимайте приказ. В двадцать четыре часа погрузить в вагоны весь личный состав, лошадей, артиллерию и обоз. Готовьтесь к немедленному выступлению. Грузитесь на Петроградский фронт. Распоряжение о подаче вагонов дано. Аппарат замолчал.
Котовский видел перед собой голодных и раздетых бессарабцев, рвавшихся как можно скорее обратно на родину отобрать у румынских захватчиков родную землю. Он видел бойцов, тоскующих по этой земле, да и сам он вместе с ними рвался к Днестру. Сколько раз представлял он в своих мечтах, как летит во главе кавалерии по дороге на Кишинев…
Но полученный приказ нужно выполнить во что бы то ни стало. Оправдать доверие и честь, оказанную бригаде, идти на защиту красного Питера.
Котовский собрал совещание командиров. Он призывал их повести за собой бойцов, объяснить им, какую опасность переживает Советская республика, и доказать необходимость идти к Балтийскому морю.
Бойцам давно опротивели бездействие и холод, но неожиданный приказ уйти еще дальше на север, за сотни верст от родных краев, вначале испугал их.