Могилу, вырытую в центре Тирасполя, в скверике над Днестром, окружили кавалеристы. Сюда же пришли местные жители, ребятишки…
Котовский подъехал к открытой могиле, приподнялся на стременах и, сильно волнуясь, начал говорить о Христофорове:
— Тогда мы уходили от Днестра, тогда мы отступали, а вот теперь мы вернулись и, жертвуя жизнями своих героев, утверждаем свободу…
Котовскому трудно было говорить. Он надвинул на лоб козырек красной фуражки, но все же бойцы видели, что из глаз его катятся слезы; в первый раз видели они, как плачет их командир. Блестели слезы на глазах и у бойцов.
Котовский так и не докончил своей прощальной речи и слез с коня.
Дно могилы устлали сосновыми ветками. Бойцы медленно опустили в землю тело своего комиссара. Раздались звуки похоронного марша. Котовский бросил в могилу первую горсть земли. К Котовскому, начальнику гарнизона города Тирасполя, целыми группами приходили молдаване из окрестных сел. Они приходили поговорить с ним запросто, узнать, не собирается ли он переправиться на тот берег.
По молдавским селам только и шли разговоры о том, что вернулся Котовский и вместе с ним такие партизаны, как Михаил Нягу, — значит, скоро начнутся бои за освобождение Бессарабии.
Котовский никого не разубеждал и никому не отвечал утвердительно. Он пойдет туда, куда прикажут ему пойти партия и командование.
— Буржуи всюду одинаковы, — говорил он, а сам часами смотрел в бинокль на тот берег, на Кицканский монастырь…
В Тирасполе Котовского помнили как командира партизанского отряда, поэтому и теперь к нему приходили добровольцы с просьбой зачислить их в состав бригады.