Несколько дней отдыхала бригада в Тирасполе. Бойцы отсыпались за все бессонные ночи. Ведь бывали сутки, когда бригада проходила до 120 верст.
…В квартире, где остановился Котовский, были закрыты ставни. Ординарец Черныш ждал, когда же, наконец, проснется его командир. Встанет, потребует ведро воды и мохнатое полотенце, расставит ноги и начнет поворачиваться во все стороны, глубоко вдыхать и выдыхать воздух.
Комбриг еще вчера сказал, что хочет проехаться на Орлике, рыжем коне, которого передал ему, сдаваясь в плен, генерал Мамонтов.
Черныш с удовольствием обливал холодной водой своего командира. Черныш был единственным человеком в бригаде, который позволял себе делать выговоры Котовскому. Хриплым голосом, будто разговаривая сам с собой, ворчал он на комбрига. Особенно «доставалось» Котовскому, когда он, возвращаясь после боя, передавал ординарцу разгоряченного, взмыленного коня.
— Опять коня загнал! — строго говорил Черныш. Котовский никогда не сердился на ворчливого ординарца.
Между ними было как бы установлено: Котовский — командир бригады, ему подчиняются бойцы, он хозяин в бою, Черныш же — хозяин в конюшне, его дело — оберегать лошадей своего командира.
Черныш усердно выполнял свои обязанности, советовался с ветеринарами и «распекал» Котовского, когда тот нарушал установленные им, Чернышом, правила.
Наконец, ординарец дождался пробуждения комбрига. В одних трусиках появился Котовский на крыльце, выходившем в сад. Он спустился вниз и, вдыхая всей грудью свежий воздух, пошел босиком по снегу.
Растерев тело снегом и проделав утреннюю зарядку, Котовский выпил топленого молока.
Повар 2 кавполка побрил ему голову. Котовский редко брился сам, так как опасался силы своих рук.