В последнем бою, под Милятином, погибли два друга — пулеметчики 2 кавполка, Фома и Август.
При отступлении Фома Сниковский всегда уходил последним. Он любил, замаскировавшись, выжидать приближения противника и открывать по нему стрельбу в упор. Этот пулеметчик не раз преграждал своим огнем дорогу польским частям.
Так было и на этот раз, когда на Фому Сниковского, скрытого в засаде, неожиданно налетели белополяки. Фома не растерялся и открыл по ним бешеный пулеметный огонь. Своей стрельбой он хотел предупредить полк, который в это время расположился на отдых, о приближении белополяков.
Смертельно раненный пулеметчик отстреливался до тех пор, пока не подоспели товарищи.
За несколько месяцев перед этим Сниковский вступил в коммунистическую партию. Ко времени своего ранения он был уже председателем партколлектива полка. Он знал, что в штабе бригады получена телеграмма о том, что завтра должен возвратиться Котовский. Вместе с другими пулеметчиками он, специально к приезду комбрига, отремонтировал пулеметные тачанки. И, умирая на руках друзей, он говорил о том, что хотел бы прожить еще несколько часов, чтобы дождаться приезда комбрига.
27 августа Котовский вернулся и вступил в командование бригадой. Бойцы радостно встретили своего командира. Но комбриг был грустен и задумчив. Он отсутствовал всего шесть недель, а сколько за это время погибло его лучших бойцов! Ивана Резниченко разорвало снарядом, Будник скончался в лазарете, Кониеско погиб от пули…
На похоронах пулеметчиков Котовский произнес речь. Глядя на лица погибших бойцов, он говорил о том, что «каждая капля пролитой крови в будущем превратится в лучезарные звезды завоеваний пролетариата», и о том, что грядущие поколения будут помнить таких коммунистов, как Фома Сниковекий…
В этот день комбриг побывал во всех эскадронах. Он смотрел на бойцов, оставшихся невредимыми, и, когда замечал тех, кто не сразу попался ему на глаза, громко выражал свою радость: — Жив!
— Жив, товарищ комбриг!
Котовский благодарил бойцов за их героизм, проявленный в последних жестоких боях, за то, что без него они дрались так же, как и с ним.