Во время отступления, в трудные моменты, в пехотных частях командиры пускались на хитрость. Они говорили бойцам, что им на помощь идет Котовский. И это вызывало подъем у бойцов. В самые тяжелые минуты, когда комбриг видел, что даже проверенные люди начинали нервничать, сам он, наоборот, становился еще более спокойным.
Однажды, во время отступления, когда враги наседали со всех сторон, Котовский в сарае, двери которого были открыты настежь, занимался утренней гимнастикой.
Через село в это время поспешно проходили отступавшие пехотинцы. Вслед за ними пронеслись вскачь и всадники.
Котовский же, как ни в чем не бывало, продолжал делать гимнастику. Один из командиров торопил его:
— Товарищ комбриг, гимнастику сделаете потом!
— Ничего, пусть подождут, — отвечал Котовский, продолжая размахивать гирями.
— Мы погибнем.
— Пока я не кончу, ничего не случится.
Одевшись, он вышел из сарая и спокойно пошел по селу, держа в одной руке обнаженную шашку, в другой — револьвер. Он пропустил мимо себя скачущий взвод, сел на подведенного коня и выехал на окраину села, где бригада уже была в сборе. Котовский поправил шапку на затылке, посмотрел с укором на торопивших его командиров и скомандовал: — А ну, братва, теперь за мной!
И повернул свою конницу против наступавшего противника. Быстро разогнав цепь вражеских пехотинцев, конница снова заняла то же село, и Котовский приказал бойцам, прежде всего, привести в порядок весь конский состав. Он сам следил за тем, как бойцы чистили лошадей.