Симонов вскочил в избу и, забыв о своем новом чине, крикнул по-молдавски:
— Вин! (Едут!).
Котовский не раздумывал. Надо ехать! Он знал, что стоит Эктову хоть одним движением глаз или двумя словами обменяться с Матюхиным, как весь тщательно разработанный план будет провален.
— Выдаст или не выдаст эсер?
Котовский медленно застегивал пуговицы венгерки. Он говорил бледному, дрожащему Эктову:
— Вы дали мне слово быть преданным до конца. Ваша семья, как вы знаете, находится сейчас в Тамбове под арестом. В случае нашей победы я вам обещаю, что она будет немедленно освобождена. Во время нашей поездки вы все время должны быть рядом со мной, с правой стороны; я все время должен чувствовать ваши стремена, чтобы знать, что вы никуда от меня не отлучаетесь. Иначе вас ждет немедленная смерть. Я на этот шаг иду сознательно и начатое дело доведу до конца, хотя бы ценой своей жизни.
Эктов заверил комбрига, что тот может на него положиться.
Эктову выдали его «вооружение» — защитную кобуру с вложенной туда рукояткой нагана; в ножнах же болтался обрубок шашки, на нем держался тщательно начищенный эфес.
Котовский сел на Орлика.
Стояла тихая, светлая ночь. Кони шли рядом. У Котовского в (кармане венгерки — наган. Всадники ехали молча. Они подъехали к поляне, где их ждал Матюхин.