На этот раз Котовского посадили в самую высокую, семнадцатисаженную центральную башню тюрьмы, которую называли «больничной». Для него была отведена «железная» камера. Уже много лет никто не сидел в ней. Лучи света и свежий воздух совсем не проникали в этот тюремный колодец. У дверей камеры поставили известного своей жестокостью надзирателя Иванова. Охранять Котовского было поручено самым строгим тюремщикам. Вся Бессарабия следила за тем, что происходит за высокой оградой кишиневской тюрьмы.
Два месяца Котовский не напоминал о себе. «Теперь он уже не страшен», — решил помощник начальника тюрьмы Бобелло.
Однажды в тюрьму к Бобелло явилась нарядная дама. Она отрекомендовалась женой одного из влиятельнейших чиновников. У нее большая просьба к помощнику начальника: она сгорает от любопытства, ей непременно хочется увидеть страшного разбойника, о котором так много писали в кишиневских газетах. Вежливый Бобелло не мог отказать даме в этой просьбе. Пусть увидит она, какой опасный преступник содержится у него под стражей.
Котовского вывели из камеры на свидание со знатной «патронессой». Ему объявили, что она занимается благотворительностью и «благоволит» к некоторым заключенным.
В время свидания дама передала Котовскому, с разрешения начальника, марселевое одеяло и коробку дорогих папирос.
В этот день Котовский был счастлив. Визит подстроили его друзья, оставшиеся на свободе. «Знатная дама» принесла ему все необходимое для побега, к которому он уже давно изо дня в день готовился. За ним следили надзиратели, но еще с большим вниманием Котовский следил за ними. У него были часы. С часами на руке он через окошко наблюдал за охраной, следил, сколько времени требуется надзирателю, чтобы пройти по коридору до конца и опять вернуться к двери камеры. На клочках бумаги Котовский делал отметки, детально изучая каждое движение охраняющих его. Он знал, кто и когда будет дежурить, как проходит смена часовых; он отличал стражников по походке и по покашливанию. На этот раз он должен действовать наверняка. Он разрабатывал план побега до мельчайших подробностей. Нужно было перехитрить и надзирателя, который стоял у дверей его железной камеры, и того, кто стоял на добавочном посту, внизу у башни. Чтобы вырваться на свободу, надо пройти через три линии охраны.
Каждый день мальчик, прислуживавший в тюрьме, выносил из камеры Котовского парашу, одновременно он уносил с собой и полоски одеяла. На чердаке мальчик связывал одну полоску с другой и прятал их под балкой.
И вот, наконец, все подготовлено. Наступил намеченный день и час. Котовский, как всегда, ходил взад и вперед по камере. После вечерней проверки он закурил папиросу; приятный дымок просочился и в коридор, где стоял на посту надзиратель Григорий Иванов. Котовский предложил надзирателю закурить папиросу из тех, которые недавно принесла ему знатная дама. Иванов не отказался. Папироса была пропитана опиумом. Несколько хороших затяжек усыпили надзирателя. Этого только и ждал Котовский. 10 часов вечера. Он спешил. Инструментом, переданным ему вместе с папиросами и одеялом, он сломал скобу двери, снял с себя кандалы и бросился мимо спящего надзирателя на чердак башни. Там он достал веревку, сделанную из разорванного на полоски одеяла, прикрепил ее к балке и выбросил вниз. Он вылез из окна башни и начал спускаться по веревке. Вскоре он оказался во втором дворе тюрьмы, у самых ворот, на посту у которых стоял надзиратель Митрофан Топалов. Тот обомлел, увидев перед собой Котовского, и от неожиданности сперва не мог вымолвить ни слова. Топалов упал на колени и начал просить Котовского о пощаде. Трясущимися руками он вытащил затвор из винтовки и протянул Котовскому. Котовский прошел через ворота во двор мастерских, а там, приставив доску, забрался на ограду. Бросив надзирателю затвор, он спрыгнул с высоты примерно трех этажей на Сенную площадь. Здесь его никто не заметил. Он на свободе!
В начале двенадцатого часа ночи надзиратель Стойчев, проверяя посты, заметил, что постовой Иванов с трудом продирает глаза. Он заглянул в камеру опасного арестанта и успокоился, увидев, что Котовский спит, укрывшись с головой одеялом.
Только на рассвете один из надзирателей, обходивший тюрьму снаружи, заметил, что из окна чердака над камерой Котовского свешивается длинная веревка. Тюремщики бросились к камере. Дверь легко открылась. Камера была пуста. На полу лежали кандалы Котовского. А на кровати, под одеялом, было обнаружено чучело, устроенное из подушки, рогожи и пиджака.