«Но затянуть процесс революционизирования масс не значило вовсе его ликвидировать. Румынский фронт, несмотря на благоприятные для реакции условия, вопреки всем ухищрениям генералитета и соглашателей, шел по пути остальных фронтов».
Так характеризует «История гражданской войны в СССР» (том I, стр. 274–275) Румынский фронт летом 1917 года, когда «солдатскими думами полностью начинали овладевать большевики».
На фронте Котовский увидел, как народ устал от войны, как жаждут люди, одетые в серые солдатские шинели, прекращения войны. С каждым днем он все яснее осознавал классово-буржуазную природу Временного правительства, проводившего ту же империалистическую политику, что и свергнутое самодержавие.
За выдающиеся подвиги в боях, за самообладание и храбрость Котовского готовились произвести в следующий офицерский чин. Командование знало о его подвигах, но не знало, что он, недавно прибывший на фронт, уже начал вести среди солдат пропаганду и агитацию против тех, кто его награждал. Котовский понял всю бессмысленность и преступность продолжения войны, выгодной лишь помещикам и капиталистам, против которых он вел борьбу всю свою жизнь.
…«Начинается работа большевиков по разложению армии. Еще не сознавая и не охватывая умом всей работы большевиков, я, по интуиции, по чутью, присоединяюсь к ним, как к партии, которая мне наиболее близка и к которой я близок по своей психике. Ведь я с первого момента своей сознательной жизни, не имея никакого понятия о большевиках, меньшевиках и вообще о революционерах, был стихийным коммунистом, своей психикой, своей интуицией охватывающим сущность классовой борьбы между трудом и капиталом, между жестоко, беспощадно эксплоатируемым и жестоко, беспощадно эксплоатирующим. Я был по натуре и психологии человеком реального действия. Я не мог спокойно смотреть на бедствия эксплоатируемого бедняка, рабочего и крестьянина, — отсюда моя активная месть богачам сегодня и моя помощь, моя безграничная любовь и преданность тем, кто тяжелым трудом добывал себе кусок черного хлеба. Я насилием и террором отбирал у богача-экплоататора ценности, которые ему по праву не принадлежали, и передавал их тем, кто эти богатства и ценности создавал своим трудом, своей кровью и потом». — Так писал Котовский в автобиографии, говоря о своей жизни и борьбе до Октябрьской революции.
До Октября Григорий Котовский прошел большую суровую жизнь. Он видел страну во всем ее огромном протяжении, от бессарабских виноградников до Горного Зерентуя.
Всю свою ненависть к эксплоататорам, свои еще не осознанные мечты о будущем, о торжестве трудящегося человека он назвал позже «стихийным коммунизмом». В период этого «стихийного коммунизма» у него не было еще той политической сознательности, которую он приобрел в дальнейшей борьбе.
В окопах Румынского фронта солдаты говорили о большевиках и о Ленине, они уже знали лозунги, выдвинутые большевиками и выражавшие кровные требования народа: «Мира. Хлеба. Земли», «Вся власть Советам рабочих, солдат и крестьян».
Каждый большевистский лозунг глубоко проникал в сердце Григория Котовского. Так же, как тысячи рабочих и крестьян, он ждал слов и указаний Ленина. С каждым днем он мужал в кипучей революционной борьбе.
Это было время, когда в Петрограде, под руководством Ленина и Сталина, большевики заканчивали подготовку к Октябрьскому штурму, открывшему новую страницу в истории человечества.