Хозяин. Я положительно не знаю, кем тебя заменить. Никто из моих актеров не способен на такие удивительные выдумки, как ты, ни один из них не пользуется такою любовью посетителей… Не уходи!
Анри. Это правда, что меня некому заменить.
Хозяин. Оставайся у меня, Анри! (Переглядывается с Леокади; она знаком дает понять, что все устроит).
Анри. И я скажу тебе, что разлука будет тяжелее для них, а не для меня. На сегодня — для последнего своего выхода — я приготовил нечто такое, что всех их заставить содрогнуться… Они почувствуют что приходит конец их существованию… и этот конец близок уже. Я же буду переживать это только издалека… Нам будут об этом рассказывать, Леокади, много дней спустя, после того как свершится… Но они ужаснутся, поверь. Ты сам скажешь: Анри никогда еще не играл так хорошо.
Хозяин. Что ты будешь представлять? Что? Ты не знаешь, Леокади?
Леокади. Я, ведь, никогда ничего не знаю.
Анри. Чувствует ли кто-нибудь, какой великий художник живет во мне?
Хозяин. Конечно, чувствуют, — потому-то я и говорю, что с таким талантом нельзя хоронить себя в деревне. Это грех перед самим собой, и пред искусством!
Анри. К черту искусство. Я хочу покоя. Ты этого не понимаешь, Проспер, — ты никогда не любил.
Хозяин. О-о!.