Анри (долго стоявший в раздумье). Знаете ли вы мою жену? Это самое прекрасное и самое низкое существо на свете. И я любил ее. Семь лет мы знали друг друга… но только со вчерашнего дня она моя жена. За эти семь лить не было ни одного дня, чтобы она не лгала. Все в ней лжет — ее глаза, как губы, как ее поцелуи и ее улыбки.
Франсуа. Он немного декламирует.
Анри. И юнец, и старик, — всякий, кто ее прельщал, — и всякий, кто ей платил, мне кажется, всякий, кто пожелал, — мог обладать ею, и я об этом знал!
Северина. Не всякий может про себя сказать это.
Анри. И при этом она меня любила, друзья мои. Может ли это понять кто-нибудь из вас? Она всегда ко мне возвращалась. Отовсюду опять ко мне — от красавцев и от уродов, от умных и от глупцов, от бродяг и от вельмож — всегда приходила ко мне обратно.
Северина (Роллену). Если бы вы могли понять, что именно это-то возвращение и следует называть любовью.
Анри. Сколько я вытерпел… Какие муки!
Роллен. Потрясающее впечатлите!
Анри. Вчера я на ней женился! Мы вместе лелеяли мечту. Нет, эта мечта была у меня одного. Я хотел уехать с ней отсюда: в уединение в деревню, под сень великого покоя. Как все другие, и мы хотели жить счастливой четой… Мы даже мечтали о ребенке.
Роллен (тихо). Северина!