Часть первая
1
До вторых петухов Аниська Карнаухов пробыл на гулянке, а зорю прокоротал с другом своим, Васькой Спиридоновым, в песчаном затоне за удочками. Домой пришел с распухшим от комариных укусов лицом и мутными от бессонно проведенной ночи глазами. На кукане[1], туго стянувшем палец, предсмертно зевал единственный розовоперый сазан. Опустив рыбину в ведро, Аниська лег тут же за глухой стеной хаты на росистую прохладную лебеду и захрапел.
Громко кашляя, вышел из хаты Егор и, сурово посмотрев на сына, стал развешивать на перекладинах, перекинутых через двор, мокрым после вчерашней ловли бредень. Он, видимо, колебался, будить ли сына: по-ребячьи беспомощным было загорелое, с темным пушком на губе, лицо Аниськи.
Перекинув через перекладину тяжелое полотнище сети, погасив скупую улыбку, Егор подошел к сыну, легонько дернул его за смуглорозовое ухо.
Аниська привстал, уставился бессмысленно тусклыми главами в отца.
— Подымайся, — строго приказал Егор, — сбегай к Спиридоновым за смоляным корытом. Живо!
Откинув со лба черный лоснящийся чуб, недовольно сопя, Аниська встал.
— Чего так приспичило? Не лохмотья ли свои смолить?