Перед ним, сложив на полной груди руки, стояла Неонила Федоровна и чему-то улыбалась.
Осип Васильевич удивленно замигал, словно припоминая, что помимо рыбы и крутиев у него была еще семья — жена и дочь, которые тоже о чем-то думали и чем-то своим жили.
— Чего тебе? — строго спросил Осип Васильевич жену.
Неонила Федоровна продолжала растерянно улыбаться и вдруг, придвинувшись к мужу, бессвязно заговорила:
— Осип Васильевич… Радость-то какая… господи…
— Какая там еще радость? — нетерпеливо оборвал жену прасол.
— Аришу-то нашу Григорий Семенович… Гришенька… Говорит сватьев засылать буду.
Полякин уставил в жену непонимающий взгляд.
— Чего буровишь? — буркнул он, хватаясь за конец бороды. — Приверзилось тебе, что ли?
— Истинный бог… Полюбилась она ему… Сам мне говорил нонче.