За веслами сидели Васька и кряжистый коротконогий балагур, злой пересмешник Панфил Шкоркин. Четвертым был Семен Аристархов. Трескуче кашляя, сидел он на корточках и выплескивал из каюка воду: каюк был стар, швы его пропускали воду.
Каюки глухо стукнулись бортами. Илья выпрямился во весь свой саженный рост, перелез к соседу.
— С добрым утром, кум! — весело поздоровался он. — Раненько спохватились мы с тобой, да неизвестно, поймаем ли чего.
— Чего доброго, а бычков наловим. Справа наша важнейшая, Выдержит пудов на двести, — усмехнулся Егор.
— А вы думали, как в законном рыбалить, — просипел со спиридоновского каюка Панфил. — Наше дело штаны мочить в колдобинах да бычков ловить. А по кутам пускай Емелька Шарапов рыбалит.
У Панфила была привычка часто прерывать свою речь неуместным смехом, отчего казалось, что Панфил издевается над самим собой. Упомянув о крупном хуторском волокушнике Шарапове, он коротко, дурашливо хихикнул.
— А кто же тебе мешает в шараповскую ватагу приставать? — насмешливо спросил Егор.
Панфил долго беспричинно смеялся, потом махнул рукой.
— Не хочу я, будь он проклят. Он с ватажников все жилы вытянул, а с пихрой душа в душу… Чужими деньгами откупается.
Было уже совсем светло, когда рыбаки приехали в Терновой затон.