Душные, безветренные сумерки осыпали разведчиков комариной метелью. Трудно было дышать, несмотря на близость моря, на бескрайний простор гирл. Насгребав кучу заплавы[23], разведчики примостились передохнуть у узкой песчаной косы. Темнота быстро сгущалась. В небе горели неяркие звезды.
Крупные займищные комары клубами кружились в воздухе, застилали и без того тусклое небо. Васька стонал, отмахиваясь платком:
— Не дадут жизни. Заедят проклятущие.
Улегшись на заплаве, Аниська смотрел одним глазом в бинокль на сереющий в сумраке Средний кут. Прямым зеркальным шляхом стремился он в море. Здесь скрещивались тайные рыбьи тропы. Сюда веснами неисчислимыми стадами шла на нерест[24] рыба, оседая в затененных омутах. Не один крутий возвращался отсюда с богатым уловом.
Попыхивая цыгарками, рыбаки лежали, прижавшись друг к другу.
— Как вон та звездочка станет вровень с чулецкими ветряками, так и запалим костер, — сказал Панфил.
— Не поздно? — усомнился Анисим.
— Скажи — рано. Не раз приходилось на этом месте «свечки» держать.
Панфил заворочался, пряча в пригоршню свет спички, снова задымил махоркой.
— Вы бы рассказали чего-нибудь, дядя Панфил, — попросил Васька. — Может, комары от вашего рассказа разлетятся.