— Хе… долго думаешь, господин вахмистр, верное слово, долго.
Крюков встрепенулся, положил на плечо Емельки грязную, в тяжелом наборе серебряных перстней, руку.
— Байду рыбы за Средний кут. Окончательно. А чтоб не обдурил, вышлю казака. С ним доедешь до Таганрога, а я встречу у Мартовицкого. Идет?
— Идет!
Ударили по рукам. Емелька вытащил из бездонных карманов три четвертушки легкого табаку и бутылку коньяку «три звездочки», подал вахмистру.
— От моей ватаги подарок казакам… Табачок асмоловский…
Крюков небрежно принял скромные дары. Емелька заюлил прищуренными глазами:
— Там Андрей Семенец ватажку новую собрал. Егора Карнаухова, слыхал? Хе… Геройская ватажка, кажись, не из нашинских. Слыхал я — рвать думают без уговору, да и дубок бедовый у них.
— Пересеку. У меня с такими разговор короткий, — пригрозил вахмистр. — Ты пронюхай-ка, где они сыпать собираются, а я их враз — на мушку.
— Постараюсь, — пообещал Емелька. — Нам за них расплачиваться радости мало.