Малахов продолжал снимать сосульки с куцой гнедоватой бороды, щурился на блеклый, тающий на глиняном полу солнечный луч.
— Так-то, Анисим Егорыч, бьют рыбалок понемногу, — вздохнул Малахов, — а мы помалкиваем. На печке греемся, будто это нас не касается.
Аниська, хмурясь, молчал. Малахов, нетерпеливо косясь на Федору, прошептал ему на ухо:
— Ушли мать куда-нибудь. Скажу чего-сь…
Когда Федора вышла, Малахов сказал:
— Говори прямо, Анисим Егорыч, хочешь в мою компанию вступить?
— В какую, Яков Иванович? Я и так с тобой в одной компании.
— То — одна, а моя — другая.
Малахов недобро прищурился.
— Я знаю, о чем вы с Панфилом Шкоркой договаривались… Кто хочет Шарова, а либо вахмистра к ракам пустить, а?