Аниська сразу узнал его по задорному голосу; наливаясь усталым раздражением, ответил:
— С хутора Минаева… Слыхал?
— Полчане, да ведь это хохлы-мазлы! — взвизгнул казачок. — Видали гостей, полосатых чертей?!
Подвыпивший казачок запрыгал вокруг Аниськи, как шаман. Багровое пламя костра озарило его тощую фигуру, недружелюбные лица столпившихся рыбаков.
— Ну и черти вы, станишники, — возмутился Панфил, предупреждающе выставляя костыль. — Да разве хохлы не люди? Да разве мы по доброй воле сюда заявились? Привезли вот справу прасолам, а их чорт с маслом слизал. Куда же нам деваться, люди добрые?
— И охота тебе, — остановил казачка высокий, в нагольном тулупе рыбак, — уже прицепился к людям, шевская смола. Не тронут твоего хохлы.
— Чи вам на казан рыбы жалко? Завтра подавитесь рыбой, — упрекнул Панфил. — Торбохватить всякому можно.
— С длинной рукой под церкву. Знаем мы таких торбохватов, — не унимался рогожкинец.
— Ну и человек! Настоящий клещ, — безнадежно махнул рукой высокий рыбак. — Цепляется ко всем, а из-за чего?
Пререкания оборвались, когда в круг вступил Малахов.