Сгибаясь под тяжестью подарков, не видя дороги, шагала Федора к дому. На проулке она остановилась, взвалила мешки на каменную обледенелую стенку. В глазах плыли красные круги. У берега уныло перешёптывались сухие, осыпанные снегом кусты рогозника. На берегу, на обмерзшем иле стояли байды, дубы. Среди них, подняв корму, на брусьях стоял дуб, знакомый Федоре по заново окрашенной обшивке. Там, где была надпись, выведенная заботливой рукой Аниськи, пятнился жирный мазок смолы. Этот дуб уже три года принадлежал Емельке Шарапову. Федора с болью в сердце отвернулась от дуба, вскинула на плечо мешок…
3
Федора уложила рыболовные снасти на ручные санки и, толкая их перед собой, сошла на лед.
Весело играло на льду солнце. День был ясный, прозрачный.
По берегу, опираясь на костыль, проворно шагал Панфил. Увидев Федору, приветливо замахал рукой:
— Стой, Васильевна, куда ты? Чи не на рыбальство?
— А то ж куда? — откликнулась Федора и остановилась..
— Накажи бог, и я с тобой двину, а?
— Если за компанию — пожалуй, — сказала Федора. — Только со мной пристают еще две таких рыбалки.
— А кто еще?