— Маринка Полушкина да Лукерья Ченцова, солдатки.
— Настоящая бабья ватага… Ну, а я вместо атамана буду. Вы мне, бабоньки, хоть на казан рыбки, а я уже вам сработаю.
У занесенных снегом промыслов поджидали две женщины с такими же, как и у Федоры, санками.
Они подошли, насмешливо оглядывая Панфила.
— Мы не хуже мужчин срыбалим. Не ожидать же их, пока вернутся с фронта, — сказала худая и тонкая, как оса, Лушка, уже год не получавшая вестей от мужа.
— Ну-ну… Как баба ни верти, а мужик ее всегда окрутит, — заметил Панфил и, критически осмотрев уложенные на санях снасти, добавил: — Вот посмотрю, как вы вентеря зарубите. Гляди, еще и попросите: помоги, дядя Панфил.
— Не попросим, — задорно отозвалась Маринка и надула яркие губы.
Вентеря ставили в Песчаном куте, Федора деловито, не суетясь, орудовала ломом, рубила проруби. Она быстро закрепила вентеря, поставила запоры, так что Маринка и Лушка только разводили беспомощно руками, мешая излишней суетой.
— Вот и пришлось бы вам Панфила просить вентеря ставить, кабы не я, — пожурила их Федора.
Панфил, помогавший ей крепить оттяжные веревки, ласково сказал: