— Чого-сь не в настроении. Сердитый приехал, — шепнул Коротьков гостям.
Он ходил за есаулом на цыпочках и, несмотря на то, что на ногах его были тяжелейшие рыбацкие сапоги, ступал бесшумно.
— Кузька! — раздраженно позвал из залы есаул. — Выпить давай! Да блинов сию же минуту — с зернистой икрой! Живо!
— Зараз, Александр Венедиктыч, зараз, — угодливо засуетился Козьма Петрович.
Миронов выпил рюмку коньяку, строго осмотрел почтительно сжавшихся в противоположном конце стола прасолов. Красное обветренное лицо его было помятым и злым, мясистые губы презрительно топырились.
— Я вам новость привез, — вдруг вымолвил есаул сквозь зубы.
— Какую? — подобострастно вытянулся Козьма Петрович.
Есаул поднял руку, сурово повел бровями:
— А вот какую… Его императорское величество император Николай Второй отрекся от престола.
— Как это? — испуганно подпрыгнул Козьма Петрович и невольно взглянул на олеографический портрет государя в позолоченной аляповатой раме.