— Не ополоумел… А тут такое, что не приведи бог…
Панфил сердито — сплюнул:
— Да говори же, чортово дите, что такое!
— Папаня, к тетке Федоре Анисим-каторжник заявился!..
Панфил выронил топор.
— Ты, бисов хлопец, не ври, — растерянно пробормотал он.
Но сомнение его было неискренним. В последнее время он уже кое-что прослышал об освобождении из тюрем, и теперь, подумав об Аниське обычное «легкий на вспомине», — подхватил костыль, во всю прыть захромал со двора…
Аниська сидел за столом, странно непохожий на прежнего красивого парня, постаревший, сутулый, с горящим угрюмым взглядом.
Федора и вытянувшаяся, как лоза, остроплечая Варюшка разглядывали дорогого гостя счастливыми заплаканными глазами. Бормоча что-то несуразное, путая ногами, Панфил бросился к товарищу. Рыбаки сдавили друг друга, как два борющихся медведя.
— Егорыч! Атаман! — взволнованно выкрикивал Панфил. — Ах, бедолага! Ты ли это, а?