— Как видишь, кажись, я, — улыбнулся Аниська. — Ты как, дядя Панфил? Шкандыбаешь еще?
— Еще подпрыгиваю. А ты… ты бороду-то отпустил, как старовер! А я, понимаешь, сижу сейчас и размышляю: с кем завтра на рыбальство ехать, и о тебе вспомнил, когда вдруг сынишка прибегает и…
Ковыляя хромой ногой, Панфил суетливо махал руками, остановившись перед Аниськой, долго изучал его внимательным взглядом, словно все еще не веря, что видит его живым.
— Право слово… Кажись, недавно с тобой у Королька гуляли, а вот уже и на каторге пришлось побывать.
Нескладный, как всегда после долгой разлуки, вязался разговор.
— Что думаешь делать, Анисим Егорыч? — сидя за столом рядом с Аниськой, спрашивал Панфил.
— Подумаю, — односложно ответил Аниська.
— Ватажку не думаешь собирать?
— И ватажку соберем, ежели понадобится. Только у ватажки другие дела будут.
Схлебнув с блюдечка чай, Аниська, как бы решив что-то про себя, добавил: