— Ладно, Карнаух! Я еще с тобой поквитаюсь!
— Это верно, Шарап, с тобой мы еще не в полном расчете! — крикнул Аниська и повернул кливер под упругую струю ветра.
«Смелый» легко побежал по волнам, оставив Емелькин каюк далеко за собой. Один из пихрецов по сигналу Емельки, а может быть, просто из озорства, выстрелил вслед, и шальная пуля визгливо пропела над головой Аниськи, продырявила парус.
«Смелый», словно чайка, расправившая крылья, летел все быстрее. Вместе с ним., казалось, летело в солнечную даль Аниськино ликующее сердце.
15
Над хутором Рогожкино густели тихие майские сумерки.
В тяжелом, рясном цвету стояли акации. Их белые лепестки осыпались на мутную воду метелью нетающих снежинок. Где-то далеко, в займище, словно из-под земли, гудела выпь.
Воровато озираясь, нащупывая возвышенные, начавшие подсыхать места (разлив Дона уже опадал), Аниська пробирался ко двору Красильниковых. Возле калитки встретился с Панфилом.
— А я с радостью, — не удержался Аниська, — Дубок-то я перехватил у Емельки.
— Я уже знаю.