Пять дубов во главе со «Смелым» двинулись к хутору Мержановскому.
22
На берегу, у хутора Мержановского, мятежников ожидала неистово ревущая толпа. Весть о пленении кордонников, об убийстве рыбака была неведомо кем уже принесена в хутор.
Пленников со связанными назад руками высадили на берег, толпа набросилась на них. Особенно озлоблены были женщины. Вооруженные винтовками рыбаки из Аниськиной ватаги с трудом сдерживали их.
Пихрецов повели в гору, к хутору. Мужчины, женщины, ребятишки повалили следом. Впереди шли Аниська и Панфил Шкоркин с винтовками наготове. Опустив взлохмаченные окровавленные головы, волоча ноги, кордонники гуськом подымались по крутой тропинке.
Позади шествия несли на руках убитого мержановца. Родственники не отступали от него ни на шаг. Жалобно причитали женщины, плакали дети.
По мере того как шествие приближалось к хутору, гнев толпы возрастал. Толпа притиснула пленников к новой саманной хате. В ней помещался гражданский комитет. На дощатом, еще не окрашенном крыльце стояли председатель комитета — рыжий толстый мужик, щедрый украинец Федор Прийма и двое мержановских прасолов, членов комитета. Все они были напутаны, стояли без шапок, опустив руки, как на церковной паперти.
Аниська пытливо всмотрелся в бледные лица членов комитета, стараясь узнать, чью сторону готовились поддержать эти люди.
Смущенный, растерянный вид Федора Приймы неприятно изумил его.
«Пошатнулся отцовский друзьяк, — подумал он. — Либо боится, либо поддерживает прасольскую руку».