Солдат отбрасывает руку — и вдруг медленно склоняется грудью на корму. Аниська с озлоблением смотрит на него. Но тот, не выпуская из рук гранаты, протягивает ее Аниське:
— Кидай ты… Я, кажись, раненый… Колечко зажми только… вот так… Ну?
На правой руке его чуть повыше локтя солдатская рубаха из зеленоватого сукна пятнится свежей кровью, кажущейся при солнечном свете нестерпимо яркой.
Аниська вскакивает и неумело бросает гранату. Оглушительный грохот рвет воздух, и кажется, — катер проваливается в пенистую воронку моря. Еще один громовой удар — и Аниська падает на колени. Что-то трещит у самого его уха. Потом неожиданная и четкая — такая, что слышен крик чайки, падает на море тишина…
……………………………………………………………………………………
Девять охранников были мгновенно разоружены мержановцами. Одного из них, чернявого красавца, раненного в голову осколком гранаты, снесли в тесный грязный трюм катера и бросили на нары.
«Казачка», точно птица со сломанными крыльями, безвольно покачивалась на волнах моря. Одна граната разворотила корму и повредила штурвал, другая вырвала часть правого борта.
У приморцев оказалось трое раненых, а один навсегда распрощался с майским солнцем и морем. Казачья пуля угодила ему в лоб, чуть повыше черной брови.
Охранников едва не растерзали. Аниське с трудом удалось уговорить рыбаков доставить охрану в хутор. Мержановцы требовали немедленного самосуда.
Наконец ватага Аниськи взяла верх: пихреца решили арестовать и отвезти в хутор Мержановский в качестве заложников.