Паренек оторвался от линейки, кубарем покатился в дорожную пыль. Быстро вскочив, он погрозил грязным кулачком.
В тот же день вечером из Новочеркасска, в хутор Мержановский возвратилась делегация рыбаков во главе с Пантелеем Кобцом. Спокойный с виду Пантелей медленно вошел в помещение совета, сняв с головы картуз, тяжело опустился на лавку..
— Ну, как? — перегнувшись через стол, спросил Аниська.
— Кончено, — махнул рукой Пантелей. — Даже не допустили к атаману. Вышел холуй и сказал, что еще вчера Каледин дал ответ крестьянскому съезду, чтоб оставить казачий кордон на старом месте.
Павел Чекусов подмигнул Аниське:
— Ну! Что я тебе говорил! Это же одна шайка. Меньшевики и эсеры уже договорились с Калединым обо всем.
Аниська сидел, сосредоточенно насупив брови.
— А ты — чудило! — упрекнул его Чекусов. — Думал, вот, дескать придут сами рыбаки, атаман напугается и скажет: пожалуйте, мол, кофий пить! А потом и кордоны казачьи снимет и Миронова к ногтю… Так, что ли?
Аниська побледнел, поднялся из-за стола.
— Ничего я не думал. Только нет! Не будет этого, не будет!