Отовсюду уже слышался дробный топот бегущих людей. Решив, что это поспешают на помощь ватажники, Аниська крикнул:
— Ребята, сюда!
По хутору прокатились выстрелы. За спиной Аниськи послышались голоса, торопливое щелканье затворов. Чьи-то руки схватили его. Теперь он понял, что председатель кулацкого гражданского комитета был не одинок, что мержановские прасолы предали новый совет.
Аниська почти вслепую ударил кого-то в голову, у кого-то вырвал винтовку и, ловко вывернувшись, как это делал не раз, помчался вдоль улицы.
У совета Аниську ждали ватажники: Павел Чекусов, Сазон Голубов, Пантелей Кобец, Максим Чеборцов, Панфил Шкоркин. Ветер глушил их голоса. Они окружили Аниську.
Сговариваться не было времени. По проулку бежали, стреляя, казаки. Рыбаки бросились врассыпную, перепрыгивая через изгороди, ломая подгнившие колья.
Но Аниська не двигался. Все кончилось. Он опоздал… И помощь из станиц опоздала. Защищать больше нечего, кроме своей жизни. Значит, и ему надо бежать.
Но он продолжал стоять у крыльца с мучительным чувством отчаяния и гнева на свое бессилие. Потом присел у камышовой изгороди, расстрелял в темноту обойму патронов, хотел было перескочить изгородь, по не успел.
С двух сторон навалились на него.
— Руби! — послышался озверелый крик.