Жадно вдыхая солоноватый морской ветер, медленно приходил в себя. Тупая боль терзала спину.
Над камышовыми кровлями хат ярко румянилось небо; похожие на больших огненных птиц, летели на север клочья облаков.
Светало.
Мысли Аниськи прояснились. Беспокойство охватило его: где товарищи? Удалось ли им убежать из хутора?
Он то подходил к решетке, хватал, ее руками, пробуя согнуть ржавые прутья, то, прихрамывая, ходил из угла в угол. Когда руки его цеплялись за решетку, часовой, угрюмый рыжебородый казак-старовер, спокойно и деловито бил его прикладом по пальцам.
В полдень Аниську отвели в гражданский комитет, где производила следствие о мятеже приехавшая из города комиссия.
В низкой, чисто прибранной комнате за двумя сдвинутыми столами сидели присяжный поверенный Карякин и два следователя. Важно развалившись на стуле, положив на эфес шашки затянутые в белые перчатки руки, есаул Миронов рассказывал членам комиссии о том, как он привел к повиновению непокорных казаков. Вежливым басовитым хохотком поддерживал его Дмитрий Автономов. У печки, по-солдатски опустив руки, почтительно и неуклюже сутулился председатель гражданского комитета.
При появлении Аниськи все замолчали.
Карякин пригласил его сесть.
— Будьте любезны… Я попрошу вас удалиться на время, — вежливо обратился следователь к Миронову и Автономову.