И вдруг, деланно повысив голос, закричал:
— Иди, иди, хамлюга!
Но тут же, когда шедший сзади казак хотел ударить Аниську прикладом, он ловко удержал его руку.
— Господин есаул не приказал. Сказано — всем хутором на сходе пороть будем.
Аниську втолкнули в зловонную камеру, в которой час назад сидели кордонники.
Подталкивая его в спину, Иван Журкин наклонился к его уху, шепнул:
— Ты не бойся. Я это так шумлю, для блезиру. Мы тебя освободим.
Но в эту минуту второй конвоир изловчился в последний раз и ударом приклада в голову снова лишил Аниську сознания.
26
Резкая струя ветра врывалась в незастекленное окно кордегардии. Аниська застонал, подполз к окну, прижался лицом к решетке. Холодное дуновение утра освежило его распухшее лицо.