— Возьми, закури. Теперь я на табак разбогател. Есаул Миронов за то, что тебя сторожу, сразу пять осьмушек махорки подарил.
Аниська свернул цыгарку толщиной в палец, закурил, жадно и глубоко затягиваясь.
— Отсыпь себе, — милостиво разрешил Журкин. — Ночью пососешь. Все не так скучно будет. Вот спички. На.
Аниська засовывал в карман табак, обрывки газетной, бумаги, спички.
— Ты бы, Иван Васильевич, Липу как-нибудь известил, а? — попросил он. — Она у Приймы, знаешь… Чтобы, к тому времени, когда я к морю выйду, там была.
— Это можно, — кивнул головой Журкин.
В полночь его сменил рыжий казак.
Аниська подождал, пока часовой зайдет за угол, осторожно нажал на дверь. Дверь отворилась с легким скрипом.
Аниська затаил дыхание и, полный отчаянной решимости, выскользнул прямо в сени.
Теперь нужно было перебежать через двор, это было самое трудное.