— Нилочка, отставь водочку. Хватит.
Обед подходит к концу, когда со двора входит Даша и докладывает:
— Там Емельян Шарапов с Андреем Семенцовым пришли. Звать?
— Ага… Вот это дело! — сразу оживляется Осип Васильевич, подскакивая на стуле.
— Подождали бы, — недовольно ворчит Неонила Федоровна. — После обеда и зашли бы.
— Нет, нет… Никак не можно. Зови их, Дашка… Живо!
За семейными пустяками не забыл Осип Васильевич о своих делах. Словно крепким смоляным запахом сетей, влажным морским ветром обдуло веранду при имени Шарапова. И сразу коснулось всех напоминание о рыбе, о том, что и здесь, на уютном дворе с вишневым садом, на обросшей диким виноградом веранде живет ее холодный вязкий дух.
Ариша встает из-за стола, брезгливо сморщив носик, уходит в комнаты. Умолкает оживленный говор. Осип Васильевич только потирает лысину и, отложив ложку, нетерпеливо поглядывает на дверь, словно не Шарапов должен войти, а любимая, давно не виданная родня.
— Ты водочку оставь. Пускай постоит, — многозначительно предупреждает Дашу Осип Васильевич и встает навстречу гостям.
Первым вваливается на веранду Шарапов. Грохая забродскими, воняющими дегтем сапогами, держа в руке облезлую шапчонку и словно нюхая тонким носом воздух, он сыплет: