Обычно она говорит просто, потому что дружит с хуторскими девчатами, а сейчас манерничает, тянет сквозь зубы слова.
Гриша слушает ее, чуть склонив голову.
Сквозь зеленую листву дикого винограда, опутывающего веранду, тянутся золотые нити лучей. Мягкие пятна теней играют на столе. Вокруг него суетятся, расставляя обеденную посуду, краснощекая Даша и всегда молчаливая жена Осипа Васильевича Неонила Федоровна.
От прошлой трудовой жизни, когда Осип Васильевич коротал дни в сырой мазанке и ничем не отличался от прочих рыбаков, осталось в жене прасола немногое — темные, с желтизной, шероховатые следы мозолей на ладонях, неприметные рубцы на искореженных работой пальцах да туповатый, покорный взгляд тусклых, водянисто-голубых глаз.
Теперь у Неонилы Федоровны — белое пухлое лицо, жирный, затянутый по старой привычке фартуком живот и двойной, как сдобная ватрушка, подбородок. Движения ее важны и ленивы и только иногда видна в них неуклюжесть прежней бабы, мыкающей горе свое по соседским куреням. Но далеки теперь от нее и горе и нужда. Полной, нерасплеснутой чашей стал для нее новый дом, и только одна забота тяготит ее, — как бы повыгоднее выдать дочь замуж.
Судьба Ариши почти решена. За это Неонила Федоровна отплачивает счетоводу приторной, как мед, лаской Подумать только! Сын купца — красивый, образованный, — поискать такого жениха!
— Вы хоть бы рубашечку сменили. Ах, боже мой! — нараспев тянет она, изнемогая от желания угодить будущему зятю.
Веранда наполняется уютным шумом передвигаемых стульев, смехом и веселым говором собирающейся к обеду прасольской семьи. Сладко пахнет разливаемая Неонилой Федоровной севрюжья уха. И кажется со стороны безобидной и доброй жизнь в голубом доме, а происшествие на берегу и Гришины разбитые губы, — нелепой, привнесенной откуда-то случайностью. Сам Осип Васильевич выглядит особенно добрым, опрятным и совсем не похожим на строгого старика, каким был на берегу. Не забыл ли он об Аристархове, о злосчастной селедке, о Карнаухове? С небрежной, присущей всем рыбакам неуклюжестью Осип Васильевич присаживается к столу, заботливо оглядывает семью, наливает из пузатого графина в тяжелые граненые бокалы водку.
Гриша держит бокал, отставив церемонно мизинец; выпив водку, долго морщится.
Осип Васильевич опрокидывает бокал смело, не мигнув бровью, тщательно вытирает усы и бороду, бросает ласково жене: