— Скорей помыться, Осип Васильевич, помыться, — торопливо бормочет он.
— Дашенька! Дашенька-а! Григорию Семеновичу побаниться. Живо! — кричит прасол, наполняя тихую пустоту дома веселыми раскатами сипловатого голоса.
Даша, прислуга Полякина, могучая краснощекая женщина о засученными всегда рукавами, хватает ведро, бежит на кухню.
На веранду вихрем врывается Ариша, столкнувшись с Леденцовым, испуганно всплескивает руками:
— Гриша-а? Что с вами? Ой, мамочки!
— Не лезь, селява… Ишь ты, — добродушно отталкивает ее отец.
Но Ариша осаждает Леденцова расспросами, теребя кончики перекинутых на грудь кос, морщит вздернутый над капризно приподнятой губой нос.
Все время по-приказчичьи расшаркиваясь, Гриша рассказывает о столкновении с Аниськой и изображает себя героем.
— Представьте себе: врывается в канцелярию этакий детина, рыбак, и лезет в драку. Я его, конечно, за шиворот и в шею.
— А он нас по физиономии? — звонко хохочет Ариша. — Ах, Гриша, какой вы в этом виде… смешной.