Леденцов приосанился, достал из кармана платочек, смахнул с лаковых сапог пыль и повеселел.
6
Празднично, гостеприимно сияют залитые полуденным солнцем окна прасольского дома. Из раскрытых дверей кухни плывет жирный запах поджаренных севрюжьих потрохов.
Неумело поддерживая за локоть, Осип Васильевич ведет Гришу по проложенным от дома к калитке доскам. Гриша пользуется здесь неизменным уважением, но сегодня Осип Васильевич особенно почтителен и внимателен к гостю. Чувствуя это, но все еще не забыв о разбитых губах Леденцов отвечает хозяину чуть пренебрежительным взглядом.
Из сада, где усыпанная солнечными пятнами тень, звенит знакомый девичий голос:
— Гриша, куда вы? Я здесь!
Счетовод плавным движением приподнимает «панаму», кланяется качающейся в гамаке Арише. Он успевает заметить свисающую с гамака обнаженную в золотом загаре ногу, тугие, соломенными жгутами сползающие до земли косы. На румяном, с вздернутым носиком лице Ариши, на коричневом, с пелеринкой, платье прыгают солнечные блики; черные глаза рассеянно смотрят в развернутую на коленях книгу.
— Ну, ты там, стрекотуха, погоди, — ласково говорит прасол, увлекая гостя на желтеющую свежей охрой лесенку веранды.
— Арина Осиповна, я очень извиняюсь, — бросает Гриша с последней ступеньки и снова подымает шляпу. — Не могу представиться в таком виде.
Прикрывая рукой сползающую с губ повязку, он входит на веранду.