— Ты-то много нахапал?
— Побей бог, ни порошинки.
Хозяин и работник подавленно помолчали.
— Рассказывай, что случилось? — строго приказал прасол.
Иван заговорил тихим, таинственным голосом:
— В курене вашем — ревком. В народе кажут: власть советская — нашинская. Рыбалкам вспомоществование здорово делают. А насчет беспорядка в хозяйстве — верно. Сено потравили, из кладовых добро позабрали… И кто же? Свои, хуторяне, Ерофей Петухов, Илья Спиридонов. В курене грязища, дым, бонбы прямо на полу валяются — боязно шагу ступить. Вчера атамана забрали, хотели прикончить, казаки всем обществом отстояли, взяли на поруки. Вы бы, хозяин, остерегались. Про вас тут рыбалки недоброе судачут. Поехать бы вам обратно, пока народ утихомирится.
Прасол сидел, горбясь, сухонький и жалкий, слушал.
Когда Иван кончил рассказ, Осип Васильевич встал с лавки, прошептал внятно:
— На то его святая воля… Имущество — дело нажитое. А народ не только терпел от меня обиду, но и добро. Верю во Христа и силу его…
Он опустился на колени перед чуть видным в сумраке образом.