— За мной! Вперед, братиш-шки!
Анисим узнал выбежавшего из-за железнодорожной насыпи матроса Трушина, вскочив, кинулся за ним.
Резкий толчок отбросил левую руку Анисима. Под рукавом ватника стало мокро, но Анисим тут же забыл о ранений. Он знал, — белогвардейские пулеметчики прятались под мостом. Если пробежать короткое расстояние по железнодорожному полотну, то можно напасть на них сверху.
Сделать это казалось очень легко. Анисим потянулся рукой к гранате. Он с нетерпением ожидал случая пустить ее в дело и часто вспоминал, как хорошо послужила такая же жестяная штучка в решающую минуту рыбацкого мятежа.
Анисим, выбежал на полотно, бросился к мосту. Пули взрывали под его ногами мерзлый балласт, четко вызванивали о рельсы. Расстояние до моста быстро сокращалось. Полотно было безлюдным, на нем скрещивались пули обеих сторон.
Не добежав до моста шагов девять, Анисим метнул гранату под мост и упал, прижавшись лицом к оснеженной земле. Из-под моста вырвался столб снега, что-то тяжелое и тупое ударило в спину. Пулемет замолчал. Слабые, казавшиеся очень далекими, разноголосые крики «ура» послышались справа.
Вскочив, Анисим увидел впереди себя широкую спину Трушина.
Матрас стрелял из маузера под мост, не переставая при этом ругаться. Потом он и Анисим сбежали вниз… Возле пулемета лежали двое юнкеров. Шинель на одном из них, тлея, дымилась. Другой, с обындевелым пушком на губе и отвисшей окровавленной челюстью, слабеющей рукой направлял наган на матроса. Трушин выстрелил ему в голову. Вода в кожухе пулемета еще кипела, выбрасывая пар.
Широкое лицо матроса, обрамленное густой каштановой бородой, было бледным, рот судорожно подергивался.
— Ну и молодчага ты! — хлопнув широченной ладонью Анисима по плечу, сказал матрос. — Здорово, ты их накрыл! Какой части?