Дед Антон молчал. Упав на колени перед божницей, он стал класть поклоны шепча:
— Сохрани и помилуй… Отойди от врага — сотвори благо. Не оскверню уста поганым словом супротив врага своего…
Белая борода старика мела грязный пол.
Тихий плач послышался за запертой на замок дверью, ведущей в спальню. Анисим бросился к ней, рванул. Замок вместе с железными петлями упал на пол. Навстречу из затхлой спальни выбежала бледная, в изорванной кофточке, Липа. Волосы ее были распущены.
Анисим неуклюже обхватил ее здоровой рукой.
— Анися! — зарыдала Липа. — Что они со мной сделали? Они убьют меня… Максим сейчас приедет. Уходи, Анися, они и тебя убьют.
— Что ты такое говоришь? Чудная ты! Кто нас теперь убьет? Теперь наше право. Большевики пришли, Липонька.
Анисим тормошил Липу, как бы стараясь разбудить ее от тяжелого сна, торопил:
— Одевайся скорей. Уедем отсюда. Пока — в город. Теперь нас никто не остановит.
В передней все еще молился старый Сидельников. Когда Анисим и Липа уходили из горницы, он послал им вслед еще одно проклятие.