Через час знакомый Анисиму рыбак мчал его и Липу на легких санях в город.
14
Уже вторую неделю жил Анисим в Ростове. Случайные часы отдыха проводил на временной своей квартире, во флигельке Ивана Игнатьевича.
Липа дохаживала последние дни беременности.
Часто она сиживала одна-одинешенька у окна и тосковала по хутору. Город и раньше угнетал, пугал ее. Особенно пугал он ее теперь, когда походил на военный шумливый лагерь. Ростов все еще был на чрезвычайном положении, ночами улицы были темны и тихи, и тишину нарушали изредка тревожные выстрелы.
Невольно мысли Липы уносились туда, где уже зеленели бугорки, подсыхали тропинки, ночи были полны звона ручьев, невнятных шорохов бурно наступающей весны. Прислушиваясь к требовательным толчкам в животе, ожидая пугающего часа родов, она тайком плакала, посылала мужу неосмысленные упреки.
В одно из солнечных утр в конце марта, когда Анисим, придя очень поздно домой, крепко спал, его кто-то с силой тряхнул за чуб. Вскочив, он быстро протер глаза. Перед ним, скаля щербатый рот, стоял Павел Чекусов. В окно прямо на кровать падали теплые лучи. Было слышно, как хлопотливо чирикали на дворе воробьи.
— Здорово, крутек! — смеялся Чекусов.
— Глянь-ка! Не ждали, не гадали… — бормотал спросонья Анисим.
Он вскочил с кровати, натягивая армейские штаны, осторожно и медленно двигал левой, все еще забинтованной рукой.