— Я думаю, — первому мне как казаку надо речь держать, чтоб шатающихся казаков на место поставить, — сказал Чекусов и встал из-за атаманского стола. — Пошли, ребята!
Запахнувшись в рыжую фронтовую шинель, Чекусов пошел из атаманского кабинета. За ним двинулись Анисим и Панфил Шкоркин.
Появление их на крыльце заставило толпу притихнуть. Павел Чекусов, не глядя на Федора Парменкова, бесцеремонно оттолкнув его плечом, встал у перил, вцепившись в них красными узловатыми пальцами. Громкий голос его загудел над площадью:
— Товарищи трудовые казаки и иногородние! Сейчас нам надо решить промежду собой очень серьезные и важные дела. Перво-наперво — вопрос о советской власти в хуторе, о казаках и иногородних. Второе — о земле и рыбных ловлях и прочем народном достоянии. Теперь некому нам накидывать на шею шворку да сажать в тюгулевку за правильные слова. Кажись, нету ни полицейских, ни заседателя, ни атамана.
— Паша, ты посмотри, они вон возле тебя стоят. Это же первеющие атаманские помощники. Чего они там досе отираются? — крикнул из передних рядов Ерофей Петухов.
— Ладно! — сказал Чекусов. — О них тоже будет речь. Пусть постоят — места на крыльце хватит.
Федор Парменков, багровый от смущения, подступил к Анисиму.
— Товарищ Карнаухов, мы представители общества…
— Кто должен руководить сходом? — поддержал Парменкова старый Леденцов. — Вы или мы?
Скулы Чекусова налились кровью.