— Я председатель хуторского военно-революционного комитета, и веду сход я! — твердо и раздельно отчеканил он. — А ежели вам неугодно слушать, можете удалиться. Не препятствуем.
— Это насилие над народными представителями! — вскричал Парменков.
— А-а… Так? Ну, мы вас поставим на свое место! — угрожающе проговорил Чекусов. — Анисим, зачитай бумажку окружного ревкома.
Анисим придвинулся к перилам крыльца, развернув помятый листок, при общем молчании, на минуту охватившем сход, запинаясь, прочитал:
— «Окружной военно-революционный комитет постановляет: гражданские комитеты, как орган отжившей власти, не отвечающие интересам трудового казачества и крестьянства, с момента вступления большевистских войск считать распущенными. Власть в селах, станицах и хуторах впредь до избрания советов переходит к ревкому».
— Теперь слыхали? — спросил Чекусов.
В толпе закричали:
— Правильна! Пусть уматываются! Не надо нам такого комитета!
Насмешливый голос Ерофея Петухова, все время будораживший толпу, снова зазвенел из передних рядов:
— Где они были, когда мироновские казаки лупили рыбалок на море? Гони их, Чекусов, к чортовой матери!